Но он не был французом, никогда не состоял в ордене тамплиеров и об их кладе, надо полагать, ничего не знал. Но Бернар де Тайллебур говорил убедительно, а история о пропавших сокровищах бродила по всей Европе. Ее пересказывали друг другу повсюду, от замков и монастырей до лачуг и придорожных харчевен. А поскольку сэру Уильяму очень хотелось верить, что судьба ведет его прямиком к богатейшему кладу, он легко дал себя в этом убедить.

— Если ты найдешь этого человека, — сказал он де Тайллебуру, — и если он жив, и если потом ты доберешься до сокровища, то это лишь только благодаря нам. Благодаря тому, что мы доставили тебя сюда, ты добрался до Дарема под нашей защитой.

— Верно, сэр Уильям, — отозвался де Тайллебур.

Рыцаря такая сговорчивость удивила. Он нахмурился, задумчиво поерзал в седле и уставился вниз на доминиканца, как бы оценивая, насколько тому можно доверять.

— Поэтому мы должны поделить это сокровище, — заявил шотландец.

— Конечно, — немедленно согласился де Тайллебур.

Сэр Уильям отнюдь не был дураком и прекрасно понимал, что если сейчас отпустить священника в Дарем, то больше он его не увидит. Поерзав в седле, рыцарь задумчиво уставился на север, в сторону собора. По слухам, клад тамплиеров состоял из иерусалимского золота, причем золота этого там было столько, что трудно себе представить. Но даже если и так, он, Дуглас, все одно не сможет прибрать все это несусветное богатство к рукам и переправить к себе в Лиддесдейл. При подобном размахе дела без короля не обойтись. Может быть, Давид Второй и слишком разнежился, получив французское воспитание, может быть, ему и не хватает качеств настоящего мужчины, но он все равно остается королем, а стало быть, располагает большими возможностями, чем простой рыцарь. Например, Давид Шотландский запросто мог вести переговоры с Филиппом Французским почти на равных, тогда как посланца сэра Уильяма Дугласа в Париже просто никто бы не принял.