— Джейми! — рявкнул он своему племяннику, одному из двух воинов, охранявших де Тайллебура. — Вы с Дугласом доставите этого священника обратно к королю.

— Ты должен отпустить меня в город! — попытался протестовать доминиканец.

Сэр Уильям свесился с седла.

— Хочешь, чтобы я отрезал твои драгоценные яйца и сделал кошель из твоей мошонки, а? — с улыбкой спросил он священника и обернулся к племяннику: — Скажешь королю, что у этого французского попика есть новость, касающаяся всех нас, так что пусть его задержат до моего возвращения.

Рыцарь разумно рассудил, что если в Дареме действительно живет старый бенедиктинец-француз, то он как-нибудь найдет его сам. Желательно, чтобы возможность допросить старика получили слуги короля Шотландии, потому как тайну монаха, буде таковая действительно есть, можно будет продать французскому королю, сорвав при этом хороший куш.

— Забирай его, Джейми, — скомандовал он, — да приглядывай за этим чертовым слугой! Отними-ка у него меч.

Мысль о том, что какой-то клирик со слугой могут оказать ему сопротивление, вызвала у Джеймса Дугласа усмешку, но он повиновался дяде и потребовал, чтобы смуглый слуга отдал оружие. Тот заартачился было, и Джеймс уже схватился за собственный клинок, но после нескольких резких слов де Тайллебура слуга дал-таки себя разоружить. Ухмыльнувшись, парень подвесил отобранный меч к собственному поясу и сказал:

— Порядок, дядя. Они не доставят мне хлопот.

— Двигайте, — распорядился сэр Уильям и проводил взглядом племянника с его спутником, которые верхом на славных, захваченных во владениях Перси в Нортумберленде скакунах повели священника со слугой в королевский лагерь. Рыцарь не сомневался, что клирик нажалуется королю, и Давид, человек слабохарактерный, который и в подметки не годится своему великому отцу, будет переживать по поводу того, как бы ему не прогневать Всевышнего, а заодно и французов. Глупец, лучше бы думал о том, как не прогневать сэра Уильяма!