- Немедленно выключите эту... эту саксофонию!

- С какой стати? - возмутился длинный. - Каждый слушает что хочет.

- Ах, так! - задохнулся толстый. - Хорошо.

Он выхватил из рюкзака точно такой же приемник, и через несколько секунд под раскаленными добела небесами вперемешку с джазом загремели мощные аккорды органа.

На сей раз взбунтовался длинный:

- Сейчас же прекратите эту тягомотину!

Толстый так растерялся, что и впрямь выключил приемник. Этот невежа называет тягомотиной музыку великого Баха? Троглодит! Пещерный человек!

- Троглодит? Я?! - в свою очередь задохнулся длинный и тоже выключил приемник.

- А то кто же? Вы о настоящей музыке представления не имеете.

- Нет, имею!

- Нет, не имеете! Не имеете, не имеете, и точка!

- "И точка"! - передразнил длинный. - А вы имеете представление о точке? Точку вы когда-нибудь видели?

- Что за вопрос! Вот хоть песчинка - чем не точка?

- Вы так думаете? - Длинный ткнул своим тощим пальцем в небо. Взгляните туда. Скоро там проклюнется звездочка, маленькая-маленькая, не больше песчинки. По-вашему, звездочка тоже точка?

- Конечно.

- Но ведь на самом деле эта точка, может быть, в миллионы раз больше нашего Солнца. Об этом вы не подумали? Нет, сударь мой, точки вы никогда не видали и не увидите. Точка, к вашему сведению, понятие воображаемое.

- Что толку в воображаемых понятиях? - проворчал толстый, весьма раздосадованный своим промахом.

- А что толку в воображаемых художественных образах? - сейчас же спросил длинный.

Толстый отвечал, что на воображаемых, иначе говоря, - вымышленных художественных образах сплошь да рядом основаны произведения искусства. Но что может быть основано на воображаемой точке?

- Что? - выкрикнул длинный, сверкая острыми птичьими глазками. - На воображаемой точке, если хотите знать, построена прекраснейшая из всех наук мира - математика!