— По законам песков — гость выше отца, — первым нарушил молчание Чепни. — Но мое сердце торопится узнать, с кем я породнился, избивая жирных собак. Вижу, что мы одной крови — огузы. Но почему барс пустыни в византийских сандалиях?

Ягмур молча протянул кольцо мастера Айтака.

— Где ты взял это? — воскликнул от неожиданности рослый и стройный Чепни.

— Мастер дал, когда бежали из плена. Старик погиб, спасая меня!..

Вернув кольцо, Чепни сказал:

— Тогда ты должен знать, за кого мстила твоя плеть!

Ягмур ближе пододвинулся к ночному гостю.

— Будь осторожен, джигит!

— Нет, ничто не заставит меня раскаяться в поступке: в хозяине караван-сарая я узнал одного из стражников, от палки которого умер Айтак, — ответил Ягмур.

— Кровь огуза кипит в тебе! — с гордостью сказал ночной гость. — Но будь осторожен, собаки султана обнюхивают наш след.

— Джигит, ты пообещал рассказать о том страннике из дальней Мекки.

Потянуло прохладой. Пустыня остывала от дневной жары и легкий ветерок волнисто побежал по прибрежным тугаям. Испуганно шарахнулась стая уток. Завизжали дикие кабаны. Хохотнула гиена, вспугнув сову. Как выпущенный из пращи камень, проносилась над каналом летучая мышь.

— Понял ли ты, джигит, пустыню? — спросил спутник Ягмура.

— Начинаю многое понимать… В цель попадает прямая стрела. А в мое сердце, после того, как конь вступил на землю Турана, летят все больше стрелы кривые, с колючим оперением. Капкан за капканом ставит мне судьба!..

— Даже при свете солнца?.. О, тогда бойся ночного света.

— Пока меч в моих руках, бек-джигит!..

— Знай же, что хозяин караван-сарая предан тем, кто угнал мастера Айтака в рабство и погубил доносом… Знай и другое: Абу-Муслим и мастер Айтак — люди той печальной песни султанского дворца, в которой… тощий пес жирному зад лижет.