Хозяин двора и дервиш насторожились.

— В Самарканде против султана султанов готовится смута. Черные псы базара хотят набить сундуки золотом.

— Сын мой, чем полнится река твоей уверенности?

— Верные люди указали на главного смутьяна. Знайте, что мой бывший хозяин — ядовитая тварь. Стрела моя нацелена в эту цель. Я готов отдать жизнь за султана султанов, великого представителя сельджукидов!

— Желание достойно уважения и подражания. Помнишь ли ты, богатур, о летучих мышах Чепни?

— Помню.

— Не уподобься же тем, кто желает сушить муку на веревке. Горек хлеб в тех руках, что украшены драгоценностями султанских лизоблюдов.

— Ай, птице не страшна высота, волнует другое. В караван-сарае, мудрейший, вы развернули передо мной ковер, сотканный из ярких слов… Но вы оставили в тени главное — рассказ о мастерице.

— Все это так, бек-джигит, но если бы, просеяв муку, сито вешали на место! Хранитель султанской библиотеки ослеплен сиянием дворца. И высшим несчастьем он считает служить султану, к чему готовит и дочь свою, наделенную даром поэзии. Аджап достойная дочь своего народа. Мне говорили, что сейчас она в Самарканде, постигает мудрость книг древних философов.

— Не совсем так. Аджап сейчас на пути к Мерву.

— О, это звезда, взошедшая на чужом небосклоне!

— Мудрейший!..

— Ей надо было бы родиться при Мелик-шахе, отце султана Санджара, покровителе нации и искусства. А сегодня ее ждет удел оскорбленной и обездоленной.

— Не говорит ли в вас обида?

— Нет.

— Об этом надо сообщить во дворец, — после длительных раздумий сказал дервиш, распластав на ковре длинное, костлявое тело.

— О, мудрейший!..

— Молодой воин хочет напомнить мне об обиде, нанесенной во дворце? Вода мутится в верховье реки. А пить придется простым людям, на головы которых и так легло много пепла несчастья. Зло распускают, чтобы получить больше дешевых работников и поднять цены на базарах. Кто заботится лишь о своем заде и пояснице, часто стано вится горбатым… А с дворцом у меня свои счеты. Спеши, юноша, к ювелиру, а то драгоценности могут потускнет!