Такс слез со стола.

— Да, Аттила.

Он вышел из комнаты, и Скоттас, находившийся в помещении, последовал за ним.

Каган поднялся с кресла. За последние годы он набрал вес. Иногда Ардарику казалось, что его желтая загорелая кожа отливает серым цветом, и он начинал волноваться. Каган медленно прошелся по небольшому помещению и остановился у огня, чтобы согреть руки.

— Таксу помогло избежать врагов сильное колдовство, — сказал Аттила, — ты веришь тому, как он объяснил, что он и Мараг смогли продвинуться так далеко на юг?

— Мой каган, мне следует подумать об этом.

— Какое странное путешествие и какие с ним связаны истории. Все это кажется невозможным, но я ему верю. Он не лжет. Он не смог бы вернуться сюда, если бы все не происходило так, как он говорит нам об этом.

— Конечно, мой каган.

Ардарика всегда поражало, почему гуннов считали сдержанными. По голосу кагана он понимал, что тот уже решил, что Такс сказал им правду, и сейчас он продлевал разговор, чтобы заполнить паузу, пока продолжал думать.

— Я еще раньше заметил у него эту магию. Как-то, когда мы атаковали в Гауле…

Каган медленно развернулся у огня, согревая тело. Свет сверкал в редких волосках его бороды. Он пальцем почесал свой широкий и приплюснутый нос.

— Не думаю, что он унаследовал это от своего отца. Ризак был неудачником во всем. Но его брат был хорошим шаманом. Он почти каждый день разговаривал на неизвестных языках. Может, Такс научился колдовству от него? Его брат тоже принадлежит к счастливчикам.

— Угу, — осторожно заметил Ардарик.

Дверь за троном отворилась, и в комнату вошли два сына кагана — Эллак, старший, и Денгазич, сын готской принцессы. Но он был таким же уродливым, как и чистокровный гунн. Ардарик ненавидел сыновей Аттилы, но он обрадовался, увидев их, потому что теперь скоро с ним распрощается. Ему надоело слушать размышления кагана по поводу колдовства. Он прекрасно знал, что они могут продолжаться все утро. Рассуждения о необычайных вещах. Когда ему приходилось отвечать кагану, это было таким напряжением, будто он пытался разговаривать с ним на незнакомом языке. Оба молодые гунна остановились у трона, оперевшись на него. Они ждали, пока их отец обратит на них внимание. Ардарик молчал. Сквозь окно послышались вопли и звуки диких детских игр. Все три гунна повернули головы к окну.