— Смотрите, смотрите! — вновь кричал неугомонный Мишка. — Ручей вскрылся! И там кто-то плавает.

На дне оврага и вправду тек маленький ручеек. Летом он почти пересыхал, весной разливался крохотным озерцом, а зимой всегда надежно прятался подо льдом. Но сегодня, несмотря на десятиградусный мороз, вода взломала лед. В маленькой полынье метался серо-белый комок перьев.

— Утка, — заявил Димка. — Не успела улететь с остальными, а может — подраненная. Где-то канализацию прорвало, лед растопило, а она воду почуяла — и сюда...

— Сам ты канализация, — возмутился Мишка. — Из Катинского ручья воду пить можно. А это не утка, а лебедь, только маленький.

А Саша подошел почти к самой воде, хотя лед под ногами опасно трещал, присел, потом оперся на руки и позвал:

— Утя-утя-утя! Иди сюда!

Мишка с Димкой прыснули:

— Говорят же тебе, это лебедь! Сейчас провалишься — сам будешь выбираться.

— Ничего, — с напряжением в голосе ответил Саша. — Тут глубина маленькая. Штаны только промокнут.

Сам он, не отрываясь, смотрел на птицу. Та, к удивлению, вовсе не испугалась мальчишек. Наоборот, подплыла ближе, с трудом выбралась на лед и пошла прямо в протянутые руки, смешно перебирая розовыми лапами с перепонками.

— Домашняя, — негромко произнес Саша. А потом, когда она оказалась у него на руках, добавил. — Тяжелая.

— Ну и куда ты с ним? — громко поинтересовался Мишка. — Дома в ванну посадишь?

— Да хоть бы и в ванну, — возмутился Саша. — Не пропадать же ей здесь.

— А почему — «ей»? — спросил Димка.

— А потому что — царевна-лебедь, — отозвался Саша.

— Лебедь — это мужской род, — рассудительно сказал Димка. Потом махнул рукой и добавил. — Намучаешься ты с ней.

Кто бы знал, насколько пророческими окажутся его слова!

А пока же мальчишки, пыхтя и сопя, поднялись в гору и вместо привычного городского пейзажа вдруг увидели перед собой заснеженную равнину.