– Начальству доложишь – при попытке к бегству? – усмехнулся эсбист.

– Не скажешь, так и доложу, – пообещал сержант. – Где выход?

– Подземный ход выводит к ручью.

– В каком месте?

– У "Трех монахов"...

– А теперь руки вперед, – приказал Прончихин и ловко перехватил обе кисти задержанного бечевкой, потом связал бандиту ноги и вернулся к Шикунову:

– Передашь в штаб все, что слышал. Смотри за этой "птицей" в оба. Он нужен живым... У тебя осталась граната. Дай ее мне и "шмайсер" тоже.

Шикунов отдал Прончихину гранату и трофейный автомат и вдруг, притянув к себе товарища, горячо прошептал:

– Не ходи, сержант. Дождемся Хайдарова. Заблокируем участок. Им все равно никуда не деться...

Прончихин присел рядом с проводником, обнял его за плечи.

– У них может быть запасной бункер. Чтобы сбить след, они пойдут по ручью. Вот только куда: вверх или вниз? Скорее всего, вниз. Я возьму Альту... А ты смотри за грядой.

Прончихин резко поднялся, взял собаку на поводок и растворился в темноте.

Прончихин понимал, что поступает рискованно. Но как старый разведчик он по опыту знал, что растерянного противника легче перехитрить.

Если засада у ручья удастся, банду можно рассеять, и тогда она не страшна. Пограничники возьмут ее "малой кровью".

Пробираясь на ощупь среди нагромождения скал, усталый, с израненными об острые изломы камней ступнями ног, Прончихин представлял себе опасность задуманного, но он знал и другое: Родина поставила его на границу оберегать жизнь и счастье миллионов людей. Банда Гонты – это стая бешеных псов. Столько крови пролила она на закарпатской земле, что упустить ее сейчас, дать ей возможность раствориться в лесах приграничья, а может быть, уйти дальше, в глухомань черных лесов, чтобы творить свое кровавое дело, было бы преступлением!

Мглиста ночь в Карпатах. Туман сползает вниз с гор и белесым занавесом укрывает долины с быстрыми реками, едва приметные тропки пастухов и лесорубов. И в этой кромешной тьме Альта была глазами Прончихина.