В отряде Альта считалась лучшей розыскной собакой. Природа наградила ее отменным нюхом и отвагой. Небольшая, ловкая и выносливая, она имела на своем счету не одно задержание.

Три шпилеобразных скалы смутно угадывались в поредевшей мгле, когда Прончихин услышал шум ручья. Он надеялся, что здесь Альта возьмет след. Сержант обмыл в ручье кровоточащие ноги, обулся и тронул овчарку.

– След... след, Альта.

Собака виновато виляла хвостом и вертелась на одном месте.

Прончихин двинулся вниз по ручью. В том, что бандиты покинули бункер, сомнений у следопыта не было. Они не знали, что пограничников только двое. Оставаться в открытом логове было не только опасно, но и безрассудно. Тем более что возможность уйти замаскированным ходом существовала.

Так рассуждал Прончихин, продолжая осторожно шагать вдоль полноводного ручья, часто пересекая его вброд, чтобы не оставить без внимания противоположный берег.

Шум потока заглушал шаги. Туман редел, ночь медленно отступала, растворяясь в тихом, пока еще робком свете, падающем сверху из бездонного синего бочага неба.

Наконец Альта взяла след. Прончихину хотелось посмотреть, какой он давности, но для этого нужно было зажечь фонарик, и он решил не делать этого, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

След уводил в распадок, глухой, заросший буком и елью овраг.

Опасаясь засады, Прончихин теперь полз, всматриваясь и вслушиваясь, подолгу замирая на месте. Боевики могли оставить заслон из одного-двух человек. И еще собака Гонты, четвероногий связник.

Прончихин надломил куст, ножом начертил на земле стрелу, указывающую направление, и двинулся дальше, отпустив Альту вперед на весь поводок.

Усталость двухдневного поиска навалилась на сержанта, едва он припал к травяному покрову распадка. Неодолимо захотелось уткнуться головой в пахучий зеленый ковер и забыться сном.