— Раз вы, ваше величество, оказались столь великодушным, чтобы скрестить со мною шпагу, то доведите ваше великодушие до конца. Я прибыл издалека. Я явился в Блуа специально затем, чтобы испросить себе аудиенцию у вашего величества, так как у меня имеется поручение к вашему величеству!

— А кто вам дал это поручение?

— Покойный король Карл IX на смертном одре! — ответил гасконец взволнованным, торжественным тоном.

— Мой брат? — вздрогнув, крикнул Генрих. — Вы его знали?

— Я целовал его царственную руку, государь!

— В таком случае, государь, кто бы вы ни были, я разрешаю вам исполнить свое поручение!

— Государь, вы только что жаловались на усталость…

— Вы правы. Ну, так пойдем в замок.

— Только не сегодня, государь!

— Это почему, сударь?

— Да потому, что здесь имеются два беззащитных существа — старик и девушка, — против которых фавориты вашего величества питают дурные замыслы и которых я взял под свое покровительство!

— Да кто же вы такой, что беретесь защищать кого бы то ни было?

— Клянусь назвать вашему величеству свое имя во время аудиенции, которую вам благоугодно будет дать мне!

— А если я желаю знать сию минуту? При этом гневном возгласе короля в разговор вмешался молчавший дотоле Крильон:

— Я очень надеюсь, что вы, государь, не откажете в этой просьбе человеку, за которого я отвечаю душой и телом!

— А если я откажу?

— Тогда я посоветую этому господину молчать и подождать, пока ваше величество прикажет пытать его!

— Крильон! Вы позволяете себе разговаривать со своим королем слишком свободно!

— Государь, если бы все подданные вашего величества брали с меня пример, вы стали бы величайшим монархом в мире. Ведь у вас и сердце, и голова на месте, не то что у этих лизоблюдов, которые ползают у ваших ног! На этот раз Крильон попал в самую точку.

— Хорошо! — сказал король. — Разрешаю этому господину умолчать пока о своем имени и жду его завтра в замке в своей спальне на утреннем приеме! Гасконец снова преклонил колено.