Полное, широкое в скулах лицо Саид-Абдуллы покрылось багровыми пятнами. Маленькие глаза засверкаи под низким лбом.

— Валла! — задохнулся он от ярости. Некоторое время он не мог говорить, а только размахивал руками… — Проклятые байгуши!.. Проклятые собаки! — заговорил он, овладевая собой. — Мало мы их пороли и вешали! Мало морили клопами!.. Нет, как только я подумаю, что они устроили в моем загородном доме приют для своих сопливых детей, у меня внутри все начинает дрожать! Какую бы казнь я им придумал! Сам бы эмир содрогнулся!..

Касымов с усмешкой смотрел на него.

— Не горюй, друг, наша победа близка.

— Победа? Какая, к шайтану, победа! За эти два года народ узнал учение большевиков, и заставить байгушей выступить против них невозможно… А! Да что толковать! — Саид-Абдулла с досадой махнул рукой.

— Ты забываешь о Восточной Бухаре, — спокойно заметил Касымов. — Революция туда еще не дошла. Это первое. Там нет ни заводов ни фабрик. Значит, нет и рабочих, а это самое главное. Учти также, что народ в Бухаре предан шариату… Послушай, на днях я говорил с Али-беем.

— А разве он еще здесь?

— Нет. Он уехал в Восточную Бухару. Там он поднимет народ и вместе с армией придет сюда.

— Ты верно говоришь?

— Да.

— Валла!.. А где он достанет оружие?

— Оружие дают наши друзья.

— Кто?

Касымов молча развел руками, считая подобный вопрос совершенно излишним. По его мнению, и так было ясно — кто друзья, кто враги.

Мрачное лицо Саид-Абдуллы прояснилось. Он поднял голову и с минуту, бормоча что-то, смотрел в потолок. Потом он провел ладонями по лицу и обратился к Касымову:

— Вот уже сорок лет я живу, и только сейчас почувствовал, что такое настоящая радость. Валла! Ну, держись, байгуши! Клянусь тенью отца — я сделаю из них красную розу!

— Али-бей требует от нас помощи, — сказал Касымов.