Этим, то есть отсутствием грамотного населения, и пользовались иттыхадисты. Под видом людей, преданных революции, они проникали на руководящие посты и своими преступными действиями саботировали мероприятия революционных властей, компрометируя в глазах народа республиканские учреждения.

В последнем Касымов уже преуспел. Он осуждал честных дехкан, активно встававших на путь своего освобождения.

Жалобы на неправильное судопроизводство попадали к Касымову, как к прокурору. Используя свое право, он Осуждал бедняков жалобщиков, а жен их тайно продавал в Восточную Бухару.

Сейчас он обдумывал другое, более сложное дело, исполнение которого нужно было возложить на вполне надежного человека. За этим, собственно, он и пришел к Саид-Абдулле.

Касымов притушил папиросу, откинулся на спинку стула и стал оглядывать стены. Обстановка большой, в два окна, комнаты, сочетала два стиля — азиатский и европейский.

Рядом с окованным жестью бухарским сундуком стояла никелированная с шарами кровать; среди развешанных по стенам узорных вышивок висела картина, изображавшая пляску вакханок. По мягкому ковру были разбросаны набитые ватой подушки. В углу, левее буфета, была сложена делая стопа стеганых одеял.

Большая сорокалинейная лампа, висевшая под потолком, отбрасывала светящийся круг на ковровую подушку и лежавший на ней коран и маузер, над которыми приносили клятву вступающие в организацию иттыхадистов.

— Извини, я немного задержался, — заговорил Саид-Абдулла, входя в комнату и держа в руках по бутылке вина. Он поставил бутылки на стол, достал из буфета стаканы и тарелку с ломтиками сушеной дыни.

— Ну, что нового в городе? — спросил он, разливая вино и присаживаясь напротив Касымова.

— Нового? — Касымов пристально посмотрел на приятеля. — Ты ничего не слышал о земельной реформе?

— Нет. А что?

— Хотят отобрать у баев землю и поделить ее между дехканами, как это сделали русские большевики.