Общее внимание собравшихся привлек новый тиковый в полоску халат Назара-ака. Обычно все привыкли видеть на нем лишь лохмотья. Рядом со стариком шел красивый юноша, сын его Ташмурад. За ухом у него были заткнуты веточка мяты и роза — знак того, что он стал женихом.

Юрчинский чайханщик Гайбулла, пожилой уже человек, с большой бородавкой на толстой щеке, первым заметил Назара-ака.

— Привет вам и вашему дому, Назар-ака, — сказал он, делая два маленьких шага навстречу ему. (Гайбулла страдал ревматизмом, и хотя, по совету местного табиба, он дважды в день жег паклю на животе, ему почему-то не помогало). — Привет вам, Назар-ака! Говорят: «Если увидишь бая в новом халате, поздравь его, а если увидишь бедняка в новом халате — спроси, чей это халат».

— Поистине чудные дела стали твориться на свете, уважаемый, — отвечал Назар-ака, слезая с осла и здороваясь с Гайбуллой. — Благодать сошла на моего троюродного дядюшку, бая Рахманкула, у которого, как вам известно, я работаю пастухом уже более тридцати лет. Раньше он награждал меня за работу ударами палки, а вчера вдруг подозвал к себе, спросил, как мое здоровье, и подарил мне этот великолепный халат. Кроме того, он покупает жену сыну моему Ташмураду.

— Видимо, благодать снизошла не только на вашего бая, — заметил молчавший до сих пор Али-бобо, сморщенный старичок из Денау. — Сегодня утром мой хозяин велел прислать на внутреннюю половину мою жену, чтобы она позавтракала вместе с его женами. Откуда такая любезность? Называет меня акой, все время шутит со мной, смеется, будто мы с ним старые друзья или товарищи.

— А мой вчера пригласил меня в гости, — сказал чернобородый дехканин в рваной чалме.

Гайбулла в раздумье потрогал бородавку на щеке.