Вблизи показались сады кишлака Кан-Сардабы. Али-бей перескочил арык, придержал лошадь и шагом въехал в кишлак.

Дорога шла между двух рядов тополей с темно-серебряными от пыли листьями.

Али-бей свернул за угол, направившись по узкому проулку, стиснутому высокими глинобитными стенами. Закутанная в черное женщина при виде всадника поспешно скрылась в калитке. У крайнего двора он остановился. На источенных червями деревянных воротах с железным кольцом виднелся поставленный мелом значок.

Али-бей постучал. Во дворе послышались голоса. Ворота раскрылись. Седой старик в белой шелковой чалме, узнав всадника, упал ниц перед ним.

— Встань, старик! — резко сказал Али-бей.

Старик поднялся, шепча слова приветствия, приблизился к всаднику, приложил руку ко лбу и груди и припал к стремени.

— Как вы могли, господин, посланец султана, посланец аллаха, ехать одни? — спросил он с тихим укором, выпрямляясь и глядя на него. — А где ваши мюриды?

— Так было нужно, — сказал Али-бей. — Лошадь готова?

— Уже третий день ждет вас, господин.

— Веди ее и дай мне воды.

Али-бей слез с лошади, отдал ее старику и прошел вдоль двора размять затекшие ноги.

Раздался бодрый стук конских копыт. Босой конюх с широким медно-красным лицом подвел игравшего в поводу буланого жеребца.

Внезапно вдали послышался быстрый конский топот. Али-бей вздрогнул и схватился за грудь. Там, под нижней рубашкой, висел большой медальон с крошечным александрийским кораном.

Топот приближался. Несомненно, это была погоня.

— Скорей! — крикнул Али-бей старику. Тяжелое чувство тревоги охватило его.

Старик подвел ему другую лошадь. Али-бей вскочил в седло. Злой буланый жеребец с пышным хвостом взвился на дыбы, перебрал в воздухе сухими ногами и хватил с места в галоп.

Над степью дрожал зной. Горячий ветер кружил на дороге раскаленную пыль. В ней то появлялись, то исчезали три черные точки. Они стремительно приближались, росли.