— Позвольте! Но откуда вы это взяли?

— Так я же его прекрасно знаю. Я при царе служил в Константинополе драгоманом и часто с ним встречался.

— А как вы его здесь узнали?

— Третьего дня на базаре в кишлаке Ак-Джар. Я ездил туда по делам… Да… Ну хорошо. Только приезжаю, смотрю — толпа. Подхожу ближе. Боже мой — Энвер!.. Я даже очки снял и протер: может быть ошибся. Нет, верно — Энвер! И голос его, и мэнеры, и все. Понимаете? Вот. Тут я все бросил — и в Ташкент! И вот добрался.

— Вы можете описать наружность Энвер-паши? — спросил Ипполитов.

— Конечно, — сказал Четыркин с готовностью. — На вид ему лет сорок. Да, больше не будет. Смуглый… Рост — выше среднего. Усы, как у Вильгельма. В общем, представительный человек. Одет во френч, бриджи. На голове белая чалма. Вот как будто и все. Извините, пожалуйста.

— Та-ак… — протянул Ипполитов. — Ну что ж, хорошо. Прошу оставить ваш адрес.

Четыркин дал адрес, попрощался и, надев тюбетейку, в сильном волнении вышел из штаба.

Турецкий офицер Али-бей действительно был Энвер-пашой.

Бывший военный министр Турецкой империи, окончивший германскую академию генерального штаба, после капитуляции Турции в первой мировой войне он был вынужден спешно покинуть страну.

Тут, за кордоном, на территории Советской России, у него окончательно созрел план создания тюркского государства, но для претворения в жизнь задуманного нужны были вооруженные силы. Первая попытка добыть эти силы, как уже известно, сорвалась: сформировать национальные части ему не удалось.

Теперь он спешил в Восточную Бухару, чтобы там приступить к организации мусульманской армии. По мнению Энвер-паши, это было наиболее верным решением. Вся надежда была на сплошь неграмотный, фанатичный, забитый народ, принимавший приказ как непреложный закон.

Будучи женатым на дочери турецкого султана, который являлся зятем халифа, а в глазах верующих мусульман — наместником Магомета на земле, Энвер-паша обладал, огромной властью в мусульманском мире. На это главным образом он и рассчитывал при формировании армии.