Гета прошел в ту казарму, где находились фракийцы. Большие, загорелые, с вьющимися волосами, заплетенными в две косы, фракийцы сидели на полу на рваных подстилках: одни чинили медными иглами одежду, другие играли в кости, некоторые, обняв колени и раскачиваясь, тянули хором заунывную песню.

У всех фракийцев на груди, плечах и спине виднелись наколотые синей краской изображения звезд, орлов или диких зверей. Этими рисунками они отличались от гладиаторов других племен.

Не найдя здесь Спартака, мальчик направился в другую сторону, но, услыхав по пути знакомое имя, невольно остановился.

Гета понимал язык многих гладиаторов. Уже второй год он жил в школе, владелец которой хотел воспитать и из него ловкого гладиатора. Он научился немного говорить по-галльски и по-нумидийски

— Спартака надо убить! — говорили в одной группе галлы.

— Он самый сильный и ловкий из нас, мы не можем с ним бороться. Надо его подстеречь, навалиться толпой и задушить петлей!

— Сделаем это сегодня…

Испуганный Гета побежал дальше, чтобы рассказать все Спартаку.

Мальчик любил его. Спартак делился с ним и хлебом, и луком, и виноградом, защищал его от обид. Не раз, указывая на рисунок скачущего коня, наколотый на груди мальчика, Спартак говорил ему: «Это наш фракийский конь, и ты, мальчик из смелого племени гетов, тоже нашей крови».

Не найдя нигде Спартака, мальчик поднялся на наружную каменную стену, и там он нашел своего друга. Спартак сидел на камне, не обращая внимания на дождь, смотрел вдаль на синие, еще покрытые снегом зубчатые вершины гор и что-то бормотал.

— Спартак, очнись! Спартак! — шептал мальчик, тряся того за плечо.

Спартак повернулся к нему. По загорелому лицу его текли капли дождя.