— Не оставайся здесь один, иди к нашим фракийцам!.. — твердил Гета.

— Посмотри-ка туда, вдаль, мальчик! — сказал Спартак, не обращая внимания на его слова. — Я с детства привык бродить по таким скалистым вершинам, где встречался только с легконогой дикой козой и могучим медведем. Вот теперь с этой стены я вижу синие дали, и они зовут меня прочь из этой клетки — к горным ветрам и ледникам над обрывами. Бедный сирота, ты растешь в каменных подвалах тюрьмы и не знаешь, как хороша свобода!

— Спартак! Тебе грозит беда!.. — и Гета передал услышанный разговор галлов.

Спартак внимательно слушал. Его брови сдвинулись. Он вскочил, сжав кулаки.

— Безумцы! Слепые кроты! Разве моя смерть спасет их от смерти в цирке? — Он вытер полой плаща лицо и положил сильную руку на плечо Геты. — Ничего! Как-нибудь сговорюсь с ними. Что дрожишь? Ты не заметил, приходила ли Амика?

— Да, я видел ее, она посылает тебе вот это.

Спартак развернул сверток и радостно схватил продолговатый ячменный хлеб; баранью голову он передал обратно мальчику.

— Это тебе. Мне рассказывал мой учитель-грек, что древние герои кормили своих маленьких детей бараньими мозгами, чтобы они делались сильными. Съешь эту голову, может быть, и ты станешь героем.

— Вот они идут! — воскликнул мальчик.

По стене цепью пробирались галлы. Впереди шел молодой галл Крикс, стройный, широкоплечий, с мощными руками, цепкими, точно клешни морского рака.

Спартак насвистывал, прислонившись к выступу стены.

Стена была узкая — одновременно мог идти только один человек. Но внизу, под стеной, собралось несколько десятков галлов. У них в руках были камни. Слышались угрозы:

— Крикс, сбрось его к нам!

— Далеко ли собрался? — с насмешкой крикнул Спартак. — Не торопись! Я знаю, зачем ты идешь. Но сперва выслушай меня, Крикс: всех нас ждет одна участь — мы все умрем на арене для потехи толпы.