Генерал-адмирал закашлялся.
— Распорядись-ка, капитан, чайку принести, а я докончу. С той поры Неплюев на всех приемах чужестранных министров был у государя за толмача. Запрошлое Рождество на балу государь вдруг задумался и пожаловался: «Потребен мне человек с италианским языком, послать резидентом в Царьград не знаю кого». А я рядом сидел и посоветовал: «Знаю, государь, такого, да одна беда, незнатен он и небогат». Государь глянул на меня: «Этому помочь можно скоро, но кто таков?» «Вот он стоит за твоей спиной», — отвечаю я. Государь-то и ухом не повел: «Да их много тут за спиной». Я и ткнул пальцем: «Твой хваленый, что у галерного строения», — на Неплюева показал. Государь поначалу головой покачал: «Это правда, Федор Матвеевич, что он добр, но мне хочется его у себя иметь». Но тут же еще поразмыслил государь и назначил Неплюева в Царьград. Тот опять на колени бросился, целует руку государя, а тот ему: «Не кланяйся братец, я вам от Бога приставник, и должность моя — смотреть того, чтобы недостойному не дать, а у достойного не отнять. Буде хорошо, будешь не мне, а более себе и отечеству добро сделаешь, а буде худо, так я истец, ибо Бог того от меня востребует за всех вас, чтобы злому и глупому не дать места вред делать. Служи верою и правдою!»