В штурманском классе царь поостыл. Понравился четкий рапорт унтер-лейтенанта Алексея Чирикова, да и учеников было больше, но все они были одеты в затасканные, заплатанные мундиры, в стоптанных, дырявых башмаках.

— Добрых навигаторов готовишь? — кивнув на исписанную мелом доску, спросил Петр. Он знал, что Чириков одним из первых кончил академию и слыл отменным штурманом на флоте.

Покидая академию, царь распорядился начать расследовать законность расходования денег. Но моряки говорили правду. Около сотни воспитанников, установило следствие, «за босотою и неимением дневного пропитания не ходили на занятия, кто три, четыре, а кто и пять, месяцев, а многие объявили, что кормились вольною работой»...

Визит в Морскую академию вновь напомнил Петру о скудных запасах валюты.

— Сколь раз говорил купцам, — с досадой сказал он Апраксину, — надобно тщиться, по всякой возможности, свои товары на деньги продавать, нежели менять на другие товары.

— Людишки тяжелы на подъем, Петр Алексеич, — ответил Апраксин, — по старинке торговлишку ведут, да и иноземцам свою деньгу нет охоты тратить у нас.

— Верно говоришь, — оживился Петр, — давно знамо, наш товар надобно в Европу возить. Задумал я с Испанией открыть торговлю, компанию завести покуда под призором, за казенный кошт.

— Суда готовить надобно добротные, да капитанов опытных маловато, скудно у нас с ними, — вздохнул Апраксин и вдруг вспомнил о Беринге. — Сыщем. Снаряжай на первый случай три фрегата...

Не одну неделю выбирал Апраксин момент, чтобы доложить Петру рапорт Беринга. Сиверс упросил Апраксина походатайствовать за своего земляка перед государем. Потыркался Витус Беринг и опять запросился на службу. Видимо, более, чем в России, денег не сулят. Апраксин к Сиверсу относился с прохладцей. На службу его двадцать лет назад сосватал Крюйс.