Сиверс служил ни шатко ни валко, тяжел на подъем. Командовал кораблями, иногда сажал их на мель. Действовал не торопясь, в боях себя не показывал, да и нерасторопен. Когда тот готовил эскадру в Копенгаген, Петр рассердился. Отписал ему, Апраксину: «Ежели бы я ведал, что так будет, лучше бы на себя взял сие дело; по-моему, надлежит вычесть у Сиверса за это из жалованья...» Если бы за Беринга не просил и Наум Сенявин, быть может, генерал-адмирал и не докладывал бы его рапорт царю, знал твердо: дезертиров обратно не берет.

Прочитав рапорт, Петр усмехнулся. У него было жесткое правило: иноземцев, которые сами уволились из русского флота, обратно не принимать.

— Каково думаешь, Беринга возвратим?

— Поразмыслить, так не стоило бы. Но капитаны нам потребны.

— Верно, в Испанию отправлять фрегаты. К тому же и на Великий океан экспедицию пора приуготавливать, проведать, сошлась ли Америка с Азией. Определим его капитаном на «Лесное», а там поглядим. — Петр чиркнул пером на рапорте.

Из указа Петра о создании компании для торговли с Испанией:

«1. Собрать компанию из торговых людей того ради Коммерц-Коллегия для сей новости дирекцию над сим и управление должна иметь, как мать над дитем по всем пока в совершенство придет.

2. Сия компания собою сперва не может дела своего исправить, для скудности денег: того ради вспоможена иметь быть, а именно кораблями и матросами от Адмиралтейства, деньгами частью из казны».

Осень, как было в прошлые годы, в Петербурге выдалась промозглая и довольно ветреная. Временами в залив нагоняло волну. Нева то и дело топорщилась, поднималась, топила берега. Несмотря на непогоду, жизнь на берегу не замедляла свой обычный ритм и даже удивительным образом везде наблюдалось ускорение. В Адмиралтействе заложили 100-пушечный линейный корабль по чертежам Петра. В Сестрорецке на оружейных заводах спешили выдать заказ фузей, ружей с новыми замками. Один за другим поднимались каменные особняки вдоль обозначившейся перспективы Невского, который начали мостить булыжником.