– Сначала промой рану, как я учил тебя.

– Своим длинным черным питоном ты и сам можешь дотянуться, – предложил Хэл, и Аболи расхохотался, тихо и басисто, словно отдаленный гром.

– Сделай это маленьким белым червячком.

Хэл встал и развязал шнурок, державший его штаны. Они упали, и Хэл правой рукой отвел крайнюю плоть.

– Крещу тебя, Аболи, повелителем цыплят!

Он точно воспроизвел проповеднический тон отца и направил на открытую рану струю желтой мочи.

Хотя Хэл знал, как это больно – Аболи много раз проделывал с ним то же самое, – черты черного лица оставались спокойными. Хэл вылил на рану все до последней капли и завязал шнурок. Он знал, как действенно это средство племени Аболи. Когда тот использовал его в первый раз, Хэл испытал отвращение, но за все последующие годы он ни разу не видел, чтобы после такого средства рана загноилась.

Он взял иглу и нить и, пока Аболи левой рукой стягивал края раны, зашил ее аккуратными стежками мастера по починке парусов, протыкая иглой эластичную кожу и плотно стягивая ее. Закончив, он взял заранее приготовленный Аболи горшок с горячей смолой, густо смазал зашитую рану и удовлетворенно кивнул.

Аболи встал и приподнял свою парусиновую юбочку.

– Теперь займемся твоим ухом, – сказал он, и его плоский пенис наполовину высунулся из кулака.

Хэл отскочил.

– Это же просто царапина, – возразил он, но Аболи безжалостно схватил его за волосы и повернул лицом кверху.

Под звуки колокола экипаж собрался на палубе. Все стояли молча, обнажив головы, даже чернокожие африканцы, которые не поклонялись распятому Господу, а помнили богов, живущих в темных лесах их родины.

Когда сэр Фрэнсис, держа в руках большую Библию в кожаном переплете, произносил:

– Молим тебя, всемогущий Боже, передай нам в руки врага Христа и не дай ему торжествовать… – только его взгляд был устремлен к небу. Все остальные смотрели туда, откуда должен прийти враг, нагруженный пряностями и серебром.