– Его глаза – окно рассудка. Научись читать в них его намерения до того, как он начнет действовать. Узри удар до того, как он будет нанесен. Что еще?

– Второй глаз за его ногами, – процитировал Хэл.

– Хорошо, – кивнул сэр Фрэнсис. – Ноги приходят в движение раньше, чем рука. Что еще?

– Держи острие высоко.

– Главное правило. Никогда не опускай острие. Всегда целься в глаза. – Сэр Фрэнсис провел сына через этот катехизис, как делал тысячи раз прежде. Наконец он сказал: – Вот тебе еще одно правило. Сражайся с первого удара, а не тогда, когда тебя разозлят или ранят, иначе не переживешь первую рану. – Он взглянул на песочные часы, висевшие над головой. – У тебя еще есть время для чтения до корабельной молитвы. – Он по-прежнему говорил по-латыни. – Возьми Ливия и переводи с двадцать шестой страницы.

Целый час Хэл вслух читал историю Рима в оригинале и переводил каждую строку на английский. Наконец сэр Фрэнсис захлопнул его книгу.

– Есть улучшения. Теперь проспрягай глагол dur.

Так отец выражал свое одобрение.

Хэл торопливо начал спрягать, сбавив прыть, когда добрался до будущего изъявительного:

– Durabo. Я вынесу.

Это слово было девизом на гербе Кортни, и сэр Фрэнсис холодно улыбнулся, когда Хэл повторил его.

– Пусть Господь дарует тебе эту милость, – сказал он. – Можешь идти, но не опаздывай на молитву.

Радуясь свободе, Хэл вылетел из каюты и сбежал по сходням.

Аболи сидел у наветренного борта под бронзовой кулевриной. Хэл пристроился с ним рядом.

– Я тебя ранил.

Аболи сделал красноречивый жест, выражающий пренебрежение.

– Цыпленок, барахтающийся на земле, наносит ей раны посерьезней.

Хэл отвел с плеча Аболи парусиновый плащ, схватил за локоть и приподнял мускулистую руку, чтобы взглянуть на глубокий разрез около ребер.

– Тем не менее цыпленок неплохо тебя клюнул, – сухо заметил он и улыбнулся, когда Аболи разжал руку и показал иглу, в которую уже была продета нить для штопки парусов. Он потянулся к игле, но Аболи его остановил.