Жрец обежал взглядом большую хижину. С одной стороны висел кожаный занавес, урывающих девочек-рабынь, которые прислуживали новой жене Хенгалла. Хирэк знал, что большие сокровища уже спрятаны внутри хижины — закопаны в полу, или спрятаны под кучей шкур. Хенгалл всегда был собирателем, и никогда — расточителем.

— Если ты будешь владеть этим золотом, — сказал Хирэк, — у тебя будут пытаться его отобрать. Это не обычное золото.

— Мы даже не знаем, из Сэрмэннина ли это золото, — неуверенно произнёс Хенгалл.

Сэрмэннин был страной Чужаков, расположенным много миль к западу, и в течение последних двух лун ходил слух, что люди Сэрмэннина лишились крупного сокровища.

— Сабан видел сокровище, — сказал Хирэк. — И это — золото Чужаков, а они поклоняются Слаолу, хотя и называют его другим именем.

Он замолчал, стараясь припомнить имя, но не вспомнил. Слаол был бог солнца, могущественный бог. И его власть оспаривалась Лаханной, богиней луны, и эти двое, когда-то бывшие возлюбленными, теперь были соперниками. Это было соперничество, которое имело влияние в Рэтэррине и делало любое решение мучительным, потому что обращение к одному богу вызывало возмущение другого. И задачей Хирэка было умилостивить всех богов, не только солнца и луны, но и ветра и земли, воздуха и деревьев, зверей и травы, папоротника и дождя, в общем, всех бесчисленных богов, духов и невидимых сил.

— Слаол послал нам золото, — Хирэк поднял маленький ромбик. — А золото — это металл Слаола, но ромб — символ Лаханны.

— Ты говоришь, что это золото принадлежит Лаханне?

Хирэк молчал некоторое время. Вождь ждал. Это было работой главного жреца — определять смысл необычных событий, хотя Хенгалл делал всё, что было в его силах, чтобы повернуть эти толкования на пользу племени.

— Слаол мог сохранить золото в Сэрмэннине, — наконец произнёс Хирэк, — но он этого не сделал. Поэтому именно их народ будет страдать от этой потери. Появление этого золота здесь не является плохим предзнаменованием.