— Ты голоден? — спросил Галет мальчика, — Я знаю, что ты умеешь говорить, — произнёс он, не дождавшись ответа. — Ты голоден?

— Я всегда голоден, — ответил Камабан, глядя из-под копны спутанных волос.

— Лидда принесёт тебе поесть. Где оставить еду?

— В-в-возле реки, — сказал Камабан, — там, где умер сын Хирэка.

Все знали это мрачное место вниз по течению от селения. Там утонул сын главного друида, а заросли терновника, выросшие среди ольхи и ивы, Хирэк объявил духом своего сына, росли среди ольхи и ивы.

— Не здесь? — спросил Галет.

— Здесь тайное место! — свирепо ответил Камабан, затем указал на небо. — Смотри! — возбуждённо произнёс он. Галет посмотрел, и ничего не увидел. — С-с-столб! — Камабан заикался. — С-с-столб!

— Столб? — Галет снова огляделся. Потом он припомнил, что был один столб в жертвеннике слева от Старого Храма. Он был привычным ориентиром, выступавшим и наклонившимся из зарослей орешника, но теперь он сломался. Нижняя его часть всё ещё была в земле, но верхняя лежала среди кустов разрушенная и обугленная.

— В него ударила молния, — сказал Галет.

— Слаол! — произнёс Камабан.

— Не Слаол, а Раннос, — сказал Галет. Раннос был богом грозы.

— Слаол! Слаол! — сердито настаивал Камабан.

— Ну хорошо, Слаол, — доброжелательно согласился Галет. Он поглядел сверху вниз на лохматого мальчика, чьё лицо исказилось от гнева. — А что ты знаешь о Слаоле?

— Он г-г-говорит со мной, — ответил Камабан.

— Говорит с тобой!? — Галет притронулся к паху, чтобы отвести немилость богов.

— Иногда всю ночь. И он очень сердился, потому что Л-ленгар вернулся и з-з-забрал сокровища.

— Откуда ты знаешь, что Ленгар взял сокровища?