— Потому что я следил за ним! Я был здесь! Он пытался убить Сабана и не видел меня. А я был здесь! — Камабан развернулся и юркнул обратно в кусты орешника. Галет последовал за ним, проползая по ходу, протоптанному в траве, к месту, где Камабан свил шалаш из гибких ветвей.

— Здесь я живу! — Камабан вызывающе взглянул на своего дядю. — Я с-с-страж Храма!

Галет едва не расплакался от жалости к торжественному хвастовству мальчика. Его постелью была куча промокшего папоротника, возле которой лежало его нехитрое имущество: череп лисицы, разбитый горшок и крыло ворона. Его единственной одеждой была истлевшая овечья шкура, пахнувшая как яма дубильщика.

— И никто не знает, что ты здесь живёшь? — спросил Галет.

— Только ты, — доверчиво ответил мальчик. — Я даже Сабану не г-г-говорил. Он иногда носит мне еду. Но я велел ему относить её к реке.

— Сабан носит тебе еду? — удивился Галет и одновременно обрадованный. — Так ты говоришь, что Слаол здесь разговаривает с тобой?

— К-к-каждый день!

Галет улыбнулся этому вздору, но Камабан этого не заметил, так как он повернулся и забрался дальше в листву, откуда из потайного места он вытащил короткий лук. Это был лук Чужаков, лук странника из полосок дерева и оленьих рогов, обвязанных сухожилиями.

— Л-л-ленгар использовал его прошлой ночью, — сказал Камабан. — Ч-ч-человек всё равно умирал. Зачем я нужен Хирэку? — спросил он после небольшой паузы, выглядя взволнованным.

Галет заколебался. Он не хотел говорить, что Камабана принесут в жертву, хотя быть для требования Хирэка не могло быть другой причины.

— Он хочет убить меня, — спокойно произнёс Камабан. — Так ведь?

Галет неохотно кивнул. Ему хотелось посоветовать своему отверженному племяннику сбежать, уйти на запад или на юг в леса. Но что хорошего даст такой совет? Ребёнок в любом случае умрёт, пойманный зверями или захваченный работорговцами, так пусть лучше он будет отдан Лаханне.