Люди танцевали до тех пор, пока их ноги не устали, и они почти вошли в транс, вызванный боем барабанов и собственным пением. Они призывали Лаханну, в то время как подметальщики, отпугивающие всех духов, которые могли помешать церемонии, отбросили ветви ясеня и начали петь без конца повторяющуюся песню, призывающую лунную богиню. «Посмотри на нас, — пели они, — посмотри, что мы принесли тебе, посмотри на нас», — и в их голосах было счастье, потому что они знали, что этот подарок понравится богине.

Хирэк танцевал с закрытыми глазами. Пот прочертил потёки среди меловых узоров на его коже, и казалось, что в экстазе он может упасть в свежевырытую могилу. Но внезапно он замер, открыл глаза и снова завыл на луну, всё ещё слегка проблёскивающую между белыми облаками.

Тишина опустилась на храм. Танцоры замедлились и остановились, песня затихла, барабанщики остановили свои руки, и флейта Нила умолкла.

Хирэк вновь завыл, затем протянул правую руку и взял Детоубийцу. Друид с символом племени двигался следом за ним, чтобы предки могли увидеть, что происходит.

Гилан подтолкнул Камабана вперёд. Никто не ожидал, что мальчик пойдёт добровольно, но к всеобщему удивлению обнажённый юноша без колебаний прихромал к могиле. Раздался гул одобрения. Лучше, когда жертвоприношение добровольное, даже если эта готовность порождена тупоумием.

Камабан остановился около могилы, точно там, где и было нужно, и Хирэк выдавил улыбку, чтобы развеять страх, который может быть у мальчика. Камабан сощурился, подняв глаза на жреца, но ничего не произнёс. Он молчал весь день, даже когда женщины делали ему больно, дёргая изо всех сил узлы в его волосах своими длиннозубыми гребнями. Он улыбался.

— Кто выступает от имени мальчика? — задал вопрос Хирэк.