Мессир Льебо произнес все это на одном дыхании и тут же закрыл глаза, страшась увидеть перед собой еще одну шпа­гу.

– Вот оно что! – насмешливо молвил шевалье, порази­тельно владея собой. – Кто же вам это сказал? И кто отдал приказ?

Прево торжественно поднял листок бумаги.

– Вы сами знаете, – сказал он, – ведь вы прочли эту бумагу и узнали почерк… И позвольте добавить, что дворянин не может путешествовать в таком костюме и в сопровождении оборванцев совершенно разбойничьего вида…

– Черт возьми! – завопил Кокардас, поворачиваясь к брату по оружию. – Эта мартышка, кажется, изволила так выразиться, имея в виду нас, благородных дворян?

– Похоже на то, мой достойный друг.

– Сейчас я вколочу ему обратно в глотку эти слова!

– Вы сказали правду, сударь, – произнес Лагардер, же­лезной рукой придержав вспыльчивого южанина. – Я не по­смел бы явиться ко двору в подобном наряде…

– И вы держите в руках шпагу, которая вам не принадле­жит! – с торжеством продолжал прево.

– И это правда… ибо шпагу вручил мне сам монсеньор регент! Не просите, чтобы я отдал ее, сударь… такого по­дарка я вам не сделаю… она мне слишком дорога! – И он поднял свое оружие над головой. – Красивая игрушка! Со­всем нестрашная… придворная рапира. Посмотрите, какая она гибкая и легкая, и однако же я могу уложить ею десяте­рых. Как вы думаете, господин прево, понадобится она мне в Шартре?

Мадам Льебо, затаив дыхание и широко раскрыв глаза, не сводила очей с шевалье… Да, это был он, прекрасный Лагар­дер! И в эту минуту муж не значил для нее ровным счетом ничего!

– В Шартре? – вскричал тот. – Пока я здесь поли­цейский прево, вы никого не убьете!