– А вот я за это не ручаюсь, – хладнокровно промолвил Лагардер. – Если человек, отдавший приказ арестовать меня, находится в этом городе, то я убью его, можете не сомневаться в этом. Ибо я дал клятву, что Филипп Поликсен Мантуанский, принц Гонзага падет от моей руки! И никто, кроме разве что Господа Бога, не остановит моей карающей руки… Если же его нет в Шартре, то я последую за ним, и он примет смерть в другом месте.
– Принц Гонзага покинул наш город, а вы… вы отсюда не выйдете! – вскричал маленький человечек громовым голосом, несомненно воображая себя Цезарем. И, повернувшись к гвардейцам, добавил: – Схватить этого человека и отвести в городскую тюрьму!
Последние слова, впрочем, раздались уже из-за спинки кресла, за которым вновь поспешил укрыться наш храбрый прево.
Кокардас с Паспуалем, выхватив шпаги, встали по бокам Лагардера, и никто из гвардейцев не двинулся с места…
Казалось, что сейчас, в другой обстановке, повторится сцена, происшедшая в особняке принца Гонзага, когда горбун, поставив свое настоящее имя на брачном контракте, внезапно выпрямился во весь рост, вскричав: «А теперь читайте!»
– Назад! – сказал шевалье. – Первый, кто коснется меня, умрет!
– Хватайте его! Убейте его! – кричал Амбруаз Льебо, не покидая своего убежища. – Или вы решили меня погубить?
Лагардер неторопливо направился к месту, откуда исходили крики.
– Этот человек ваш муж, мадам? – спросил он, склоняясь в поклоне перед Мелани.
Кто поймет сердце женщины? Супруга прево смело взглянула в глаза шевалье… Она была счастлива видеть его так близко, говорить с ним, помогать ему.
А на мужа, который уцепился, дрожа, за ее юбки, она посмотрела с нескрываемым презрением.
– Если вы и в самом деле Лагардер, – сказала она, – вы не тронете его. Он не может причинить вам зла…
– Я Лагардер! – И он добавил едва слышно, шепнув ей на ухо: – Мадам, я исполняю поручение, данное мне несчастной матерью, у которой трусливые похитители отняли дочь. Мне дорога каждая минута, а ваш муж, пытаясь задержать меня, невольно становится сообщником преступников!