Но Продавец Кошачьей Еды тоже не был особенно богатым, да и болел он всего раз в год, на Рождество. Обычно он платил Дулитлу шестипенсовик за пузырек с лекарством. А дело в том, что даже тогда, много лет назад, никто не мог прожить на шесть пенсов в год. И кто знает, как повернулась бы наша история, если бы в копилке у Доктора не звенели сбереженные монетки. И его дом продолжал наполняться гостями, и всех их нужно было кормить; конечно, сбережения в копилке таяли и таяли. Пришлось продать пианино, и мышь переселилась в ящик комода, но и этим деньгам пришел конец, и Доктор продал выходной коричневый костюм. Так он становился все беднее и беднее.

Теперь, когда он шел по улице в своем высоком цилиндре, люди глядели на него и перешептывались: «Вот идет Джон Дулитл, доктор медицины. Когда-то он был самым знаменитым врачом в Западной Англии. Посмотрите — теперь у него нет денег и он носит дырявые носки!»

Но собаки, кошки и дети по-прежнему выбегали из подворотен и провожали Доктора через весь город, совсем как в те времена, когда он был богатым.

ГЛАВА 2

ЯЗЫК ЗВЕРЕЙ

ОДНАЖДЫ у Продавца Кошачьей Еды заболел живот, и он пришел к Доктору, и вот они сидели на кухне и беседовали.

— А почему бы вам не бросить всю эту ерунду и не заделаться звериным доктором? — спросил Продавец Кошачьей Еды.

Попугай Полинезия — собственно, это была попугаиха, — устроившись на подоконнике, смотрела на дождь и напевала под нос моряцкую песню. Вдруг она замолчала и прислушалась.

— Ну, сами посудите, — продолжал Продавец Кошачьей Еды, — ведь вам про зверье все известно, и сравнивать нечего с этими — ветеринарами. А книжка, что вы про кошек сочинили, — да ей цены нет! Я сам-то ни читать, ни писать не умею, хоть и написал бы парочку книжек с радостью. Зато моя жена, Теодозия, она-то грамотей.



5 из 73