— Пожалуй, что ты и прав, но ведь мы одни здесь.

— Нужды нет, а если вам будет угодно перетолковать со мной, то покорнейше прошу вас пожаловать со мной вон под мост, да, кстати, и разговаривать—то будем лучше по—английски. Это премилый язык, и его никто не понимает в Иерусалимской улице.

— Пойдем, пожалуй, — согласился незнакомец, следуя за своим провожатым.

Они вошли под мост и уместились на камне.

— Вот так—то будет гораздо удобнее, — заметил Коляр. — Хотя отчасти и холодновато… но ведь мы, вероятно, не будем разговаривать особенно долго?

— Ты прав, — согласился незнакомец.

— Давно ли изволили пожаловать из Лондона?

— Сегодня в восемь часов, и, как видишь, не терял времени по пустякам.

— Это всегдашняя привычка моего бывшего капитана, — заметил почтительно Коляр.

— Ну, а ты что сделал здесь в эти три недели?

— Набрал маленькое общество…

— Недурно…

— Хотя, признаться вам, для нашего ремесла в Лондоне несравненно больше дельных людей. Я набрал лучших. из здешних, но все—таки нам придется поработать несколько месяцев, чтобы выдрессировать этих гусей. Впрочем, вы, ваше сиятельство, увидите сами.

— Когда же?

— Да хоть сейчас.

— Ты приказал им собраться?

— Да. И если вы захотите, то вы их увидите так, что они не будут вас видеть.

— Пойдем, — проговорил вместо ответа «их сиятельство» и; встал с камня.

— Одно только, — возразил было с замешательством Коляр, но незнакомец его тотчас же перебил:

— Что там еще?

— Если мы не сойдемся?

— Сойдемся.

— Гм! Я ведь уже стар, ваше сиятельство, Мне надо подумать о старости.

— Ты прав, но я не стою за ценой. Сколько тебе нужно?

— Пустяки: тысяч двадцать пять в год и еще хоть десятую долю с каждого дельца.

— Согласен.

— А об жалованье людям…

— Э, приятель, я знаю твою ловкость, но чтобы говорить об жалованье людям, когда я их не видал…