Перед мостом у излучины была яма. Там большими кругами ходила мутная вода, в которой всегда плавали щепки, сено и гусиные перья.

Вода уже доходила Кольке до пояса, потом до груди. Вот он нырнул, бултыхнув ногами.

Мальчишки замерли на перекате. А что, если Колька не поймает книгу? Она уже намокла, и стоит ей сейчас попасть в воронку, как ее потянет на дно. И прощай Писаренкова работа, прощай все их труды… Разве потом узнаешь, где нашли какой камень?

Пацаны молча смотрели на яму.

Когда Колька, отфыркиваясь, вынырнул, он увидел Константина Петровича. Тот в одних трусах, нагнувшись, стоял на камне. Рядом с ним на сапогах лежала одежда.

— Не прыгайте, вода холодная! — крикнул Колька.

Он загребал одной рукой, а вторая теперь была высоко поднята над головой. В ней Колька сжимал разбухшую книгу.

Он лучше всех на улице Щорса плавал по-чапайски, но тут была крутина, и большая волна захлестнула вдруг Кольку и потащила по кругу.

— Руку давай! — крикнул Константин Петрович.

Но Колька уже снова упорно плыл к камню, и книга все так же была поднята у него над головой.

— Книжку ловите!.. — крикнул, захлебываясь, Колька.

Он выровнялся в воде, работая ногами, размахнулся и швырнул тетрадку Константину Петровичу. И, прежде чем уйти под воду, он увидел, как геолог ловко поймал книжку.

Теперь, без книги, ничего не стоило выбраться из крутины.

Колька несколько раз сильно загреб ладонями снизу вверх и пошел на дно так стремительно, что вода ударила ему в нос, а когда почувствовал под ногами песок, присел, сжавшись в комочек, и потом резко, словно большая рыба, рванулся в сторону.

Вытянутыми руками он нащупал камень и, цепляясь за его щелястую поверхность, подался вверх. Не успел Колька толком открыть глаза, как что-то большое пронеслось над его головой и позади, в крутине, раздался тугой всплеск.

Он быстро вылез на камень и обернулся.