Кольке самому немножко смешно от этих слов, и он уже не оладьик, а губу тихонько покусывает, чтобы не подать вида.

Это, во-первых, потому, что он еще не забыл бабушкиных подозрений насчет георгинов, а во-вторых, потому, что дел у Кольки, и верно, очень много — не знаешь, за какое сначала и браться.

Чего скрывать — Кольке Богатыреву нравилось быть министром.

Целыми днями он с важным видом сидел теперь перед палаткой и принимал посетителей.

Посетителей было много. Приходили пацаны с соседних улиц, наведывались малыши, которых приводили Меринята, а однажды пришел даже дед Макарыч, Колькин сосед.

Все ощупывали палатку, удивлялись и просили подержать настоящий геологический молоток.

Колька протягивал его и не убирал руки — ждал, пока вернут обратно. Небось не у каждого в станице Отрадной есть такой молоток.

Посетители по слогам читали вывеску, нацарапанную Писаренком, и все спрашивали, что такое недра.

— Не знаете? — усмехался Писаренок.

Он надувался от гордости, выдерживал паузу и только потом объяснял:

— Недра — это то, что в земле и под землей…

Посетители понимающе кивали головой.

Единственное, о чем в эти дни разговаривали мальчишки, — это о превращении станицы Отрадной в крупный индустриальный центр.

Каждый день к Кольке поступали все новые сведения. Шурка Меринок, например, первым узнал, что на центральной улице Красной начали рыть траншеи для водопровода. И мальчишки в тот же день отправились на Красную, чтобы на месте ознакомиться с положением дел и высказать водопроводчикам свои предложения и пожелания. Потом Сашка Лопушок принес известия о том, что на старом кладбище запретили хоронить стариков, потому что рядом с кладбищем должна пройти железная дорога. Он божился, что сам видел, как сторож завернул от кладбища большую похоронную процессию.