Мальчишки сходили и на старое кладбище. Сторож ответил, что он ничего подобного не слышал, но ни Кольку, ни его друзей это ничуть не смутило. Откуда ему слышать, верно? Бедному сторожу толком и поговорить ведь не с кем. Пацаны оглядели степь рядом с кладбищем и решили, что место здесь для железной дороги и в самом деле очень подходящее. Ровное поле — ни бугорка тебе, ни оврага. Здесь, конечно, и надо строить. И чем скорей, тем лучше. Иначе какой же это город без железной дороги.

В том, что Отрадная не сегодня-завтра станет городом, никто из пацанов ни капельки не сомневался. В станице Лабинской, например, есть всего одна консервная фабрика да мясокомбинат. И то все уже говорят: город Лабинск. И в газетах так пишут.

А разве Отрадная хуже?

Одно за последнее время смущало Кольку: никто на улице Щорса не собирал больше минералов и, что самое обидное, даже лично у него, у Богатырева, не было на этот счет никаких таких особенных планов. Правда, если заняться только камнями, думал Колька, то как же с остальными делами?..

Кто, например, будет купать коммунхозовских коней? Кто уследит, чтобы на речке все рыбаки, даже взрослые, отпускали мальков? Кто будет спасать из воды мальчишек-курортников, которых, что ни говори, тоже все-таки жалко? Ведь если бы не пацаны с улицы Щорса, давно бы перевелась в реке рыба, кроты бы изрыли всю землю, змеи и пауки, с которыми воевать больше некому, свободно ползали бы по дворам, а люди на улице Щорса всю жизнь так и прожили бы без керосина, потому что усатый керосинщик дядя Степан не ездит ведь дальше пивной, что на углу, в самом начале улицы. Ездят они, мальчишки.

Много дел у мальчишек с улицы Щорса, а теперь, думает Колька, еще прибавится. Не будут же они сидеть сложа руки, если на их родной улице обрывают ночью георгины, лучше которых не найти во всей станице.