Вдруг все прислушались.

Заскрипела калитка, и чей-то голос громко спросил:

— Дома хозяйка?..

Слышно было, как парень, который еще не успел уйти со двора, торопливо ответил:

— Д-дома…

— Хулиганье, понимаете! — раздался уже у порога чей-то голос. — Сегодня — за цветами, а завтра — с ножом? Всех их, понимаете, — в колонию!..

Не успели на веранде что-либо сообразить, как в дверях показался сосед тети Тони Шатров. Лицо у него было красное, соломенная шляпа съехала на затылок. Из-за его плеча выглядывал черный ствол дробовика.

— Вот, полюбуйтесь! — Он втащил на веранду упиравшегося Лопушка, подтолкнул его к тете Тоне. — Я ведь еще тогда подумал, что это они цветы оборвали, а сейчас слышу шум… Поймал вот — бежал от вашего дома… Два квартала, считай, пробежал за ним. Думал уже — скроется…

Шатров говорил так горячо, что никто даже не пытался его перебить.

Лопушок неловко топтался на одном месте. Он был без тюбетейки, в рыжих волосах у него запутался лист от акации. Застиранная форменка горбилась на спине.

Мальчишки смотрели на него, ничего не понимая.

— А как это ты очутился на улице, Лопух? — спросил вдруг Колька.

— И сабли у него нет, — кивнул на Лопушка Писаренок. Только теперь, кажется, тети Тонин сосед увидел остальных мальчишек.

— Уже защищать пришли? — спросил он, строго глядя на Кольку. — Быстро вы разузнали все, понимаешь… Нет уж, получит ваш дружок суток десять. Защищайте не защищайте — получит…

— Мы не защищаем, дядя, — негромко сказал Колька, — Мы, наоборот, спрашиваем, почему он на улицу убежал…

Сашка Лопушок нагнул голову, отвернувшись от ребят.

— Ничего не понимаю! — развел руками Шатров.

— Вы вот во дворе с человеком столкнулись, — сказал Саша Вертков. — Это и был вор… Ребята его поймали… А Лопушок тут и ни при чем…