– Э, нет! Аллах не поможет, если у самого у тебя нет этих, как их называют…

– Добрых всходов…

– Вот, вот! А как твое имя?

– Саид Хелли-Пенжи.

– Так это ты и есть! Слыхал я о тебе, гроза Кара-Кайтага. Это, выходит, я тебя остерегался, не посылал своих отар через Большой ореховый лес?..

– Зря боялся, – пробормотал Саид Хелли-Пенжи, а про себя подумал: «Если бы кто явился с твоим именем, я бы его на первом суку сушиться повесил».

– Ну это ты сейчас так говоришь, когда нужда у тебя во мне. Знаю я вас, абреков.

– Каждый добывает свой хлеб, как умеет, – прикинулся обиженным Саид Хелли-Пенжи.

– Да ты не сердись. По мне, абрек лучше, чем большевик. Абрек если и возьмет, то не все, а большевики, того и смотри, дотла разорят…

– В доме, надеюсь, никого больше нет? – перевел разговор ближе к делу Саид Хелли-Пенжи.

– Есть, как же нет. Жена и дочери мои. Они, правда, все спят давно. А у тебя что, тайна какая? Выкладывай давай. Очень я их люблю, тайны всякие…

– Да нет у меня никакой тайны. Вот коран у нас, на полях которого на какой-то из страниц должно быть написано… об отце этого человека, – придумал на ходу Саид Хелли-Пенжи, глянув на одного из своих спутников. – Мы его ищем, говорят, богатый он. Может, тут обо всем и написано?..

– Дайте-ка сюда, а вы садитесь да ешьте, налегайте на мозги, они вкуснее всего, я их очень люблю.

«Оно и видно, что у тебя бараньи мозги», – подумал про себя Саид Хелли-Пенжи.

Исмаил принялся рассматривать книгу.

– Коран рукописный, – сказал он наконец, – я его где-то вроде видел. А чем вы, кстати, заплатите мне за чтение?

– Да разве это такой уж большой труд? – удивился Саид.

– Труд не труд, а сами-то вы не прочтете. Ну, а раз я должен трудиться, значит, мне следует плата. Так сколько же вы дадите?

– Золотой десятки, я думаю, тебе хватит?

– Да вы посмотрите, какая она, толстенная, книжища-то эта. И две десятки не много.