Хотя итальянцев трудно удивить чем-либо. Надеюсь, что Монморанси все успел и не подвел со строительством дворца и украшением города. Генрих тоже крайне беспокоит меня…»

Король бросил мимолетный взгляд на своего вечно угрюмого и молчаливого сына, мрачного душой, но совершенно здорового телом, которого не понимал и недолюбливал.

«Слишком увлекается рыцарскими романами… По-моему он уже все их прочитал!.. А роман «Амадис Галльский» просто выучил наизусть. Лишь бы дофин был здоров… Что будет с Францией, если Генрих станет королем? – от этой мысли Франциск не на шутку встревожился, так как ответ ему был ясен. – Рыцарские турниры будет устраивать каждый день… И хранить верность какой-нибудь знатной даме на потеху всему королевству. Как встретит Генрих флорентийку? Придется ли она ему по душе?»

Франциск вспомнил каждое слово последнего разговора с принцем.

«Разумеется, сир, я женюсь на этой флорентийке. Мне все равно, какова она, красива или уродлива, ибо полюбить ее или хотя бы привязаться к ней я все равно никогда не смогу. Поступайте так, как считаете нужным, а я беспрекословно подчинюсь. То обстоятельство, что я ваш сын, не дает мне права прекословить вам. Разумеется, вы лучше знаете, что нужно для блага Франции».

А для блага своего королевства Франциск I, как и прежде, страстно желал утвердиться в Италии и вернуть территории, завоеванные отцом его первой жены Людовиком XII, и вероломно отнятые у Франции испанцами.

С семейством Медичи Франциск познакомился в первые годы своего правления, когда папский престол занимал Лев X, сын Лоренцо Великолепного. Предложение главы Римско-католической церкви о браке его племянника с одной из родственниц королевской семьи пришло как нельзя кстати. Ответ был отправлен незамедлительно.