Людей не видно.

Страж, наверно, спит с перепою, хотя денно нощно должен охранять богов и не подпускать к капищу никого на расстояние десяти полетов стрелы. Болота внизу еще затянуты туманом. Я вижу коров, они лежат и мерно жуют свою жвачку, их далекое мычание слышится так слабо, что почти сливается с моим не совсем ровным от страха дыханием.

Я медленно спускаюсь по тропинке от капища.

В таком месте неприятно быть одному, мне не хватает сотоварища, который развеял бы мой страх и чье сердце тоже билось бы не совсем ровно. Мы могли бы для храбрости перекинуться словом, пошутить о крови и божествах, посмеяться над покойниками, которые спят в своих курганах, овеваемых ветром, так крепко, как нам еще не доводилось. Я озираюсь по сторонам. Но слышу только крики ласточек.

Раскрывается солнечное око, и мне становится виден Бальдрсберг, а вскоре и Бе. Но людей нет. На севере, где лежит Борре, туман еще не поредел. Я удаляюсь от капища.

И тогда из утреннего тумана и предрассветных сумерек передо мной возникает Усеберг. Я считаю дома, их двадцать. А может, и больше, наверняка я какие-нибудь пропустил, те, что поменьше. Перед домами огромный луг. Так вот он каков, Усеберг! Еще больше, еще величественнее, чем я ожидал. Все кругом только и говорят что об Усеберге. Молва о нем идет далеко, ему завидуют. Наконец-то и я вижу его.

Одновременно мне виден и корабль, стоящий на реке. Изящная голова дракона выглядывает из-за деревьев.

Я медленно подхожу к усадьбе. Ни души, ни звука. В этой тишине даже мое дыхание кажется мне громким. Неожиданно у меня за спиной появляется человек.