Он одних лет со мной или немного моложе, ловкий и настороженный. Но глаза его смотрят приветливо. Умело подстриженная борода говорит о хорошем вкусе и о внимании к собственной внешности. Вокруг рта гладко выбрито. Молодые яркие губы придают лицу чувственное выражение. Недлинные вьющиеся волосы. Широкие плечи, ворот рубахи не зашнурован. На нем короткая юбка из мягкой кожи. Я знаю, что такие носят в Ирландии. Он бос, и на поясе у него висит нож.

— Ты факельщик? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает он, — и факельщик тоже. Только я не зажигаю факела, когда обхожу усадьбу. Зимой огонь может увидеть недруг, а летом — зачем мне факел? Я уже толковал ей об этом. Но она отвечает, что в Борре и в Гейрстадире

Мы идем через луг, я впереди, он сзади, я чувствую себя с ним на диво спокойно, хотя у него на поясе висит нож. Он говорит, что в усадьбе заперта лишь одна дверь.

— Ее дверь, а так можно ходить где угодно. У нас всюду есть лазутчики, и мы знаем, что сейчас на нас никто не собирается нападать. Скоро из похода вернется ее сын, викинг.

— Разве люди еще не встали? — удивляюсь я.

— Это только сегодня, — отвечает он. — Хочешь, давай обойдем усадьбу, и я покажу тебе всех, кого полезно узнать.

Я благодарю его. Мы стоим на лугу. Я знаю, он — мой друг, пока считает меня своим другом. И знаю также: если потребуется, он, не задумываясь, убьет человека. Хотя потом всю жизнь будет в этом раскаиваться.

Впереди меня он идет к конюшне.

Отступать поздно, я должен следовать за ним. У меня такое чувство, будто от его затылка к моей шее протянут шнурок.

— Меня зовут Хеминг, — говорит он, обернувшись, и улыбается.

И я благодарен ему за то, что он мне доверяет.

Я пришел сюда безоружным.

Хеминг шел по лугу, впереди меня, ступая так мягко, что я не слышал его шагов. Он толкнул дверь конюшни. Взвизгнули петли, и мы переступили порог. Конюшня была пуста. В летнее время лошади ночуют на пастбище. Но в одном стойле спал человек. Губы у него были срезаны так, что виднелись и нижние и верхние зубы.