Некоторое время он стоял молча, потом взглянул на Гектора.

– Что скажешь, мой друг? Ты взял их в плен.

Гектор посмотрел на своего товарища и увидел на его лице гнев и желание отомстить.

– Дорога, по которой идет воин, уже лезвия меча, – проговорил Гектор. – Шаг в одну сторону – и он ослабеет, сделавшись плохим бойцом; шаг в другую сторону – и он превратится в чудовище. Сегодня ночью Менадос сошел с этой дороги и будет за это проклят. Его трагедия в том, что он служит Агамемнону, безжалостному царю, лишенному человечности. В любой другой армии Менадос остался бы верен своему сердцу и его бы запомнили как героя. Прежде чем ты вынесешь ему смертный приговор, я хотел бы рассказать тебе одну историю.

– Только короткую.

– Когда я был мальчиком, – начал Гектор, – я слышал о том, как микенская галера была вытащена на берег островка Кифера, рядом с рыбацкой деревушкой. В море появились пиратские суда, готовые напасть на деревню, убить мужчин и детей и превратить женщин в рабынь. Капитан галеры, хотя у него не было никаких связей с этой деревней, повел сорок своих человек в битву против куда более многочисленного врага. Но деревня была спасена. Тамошние люди до сих пор празднуют этот день как день своего освобождения.

– И этим капитаном был ты, Менадос? – спросил Геликаон.

– Тогда я был моложе и глупее, – ответил адмирал.

– Этим летом я видел, как один воин плакал, потому что посреди битвы нечаянно убил ребенка, – негромко проговорил Геликаон. – Я вел этого воина в бой. Я привел его в ту деревню и превратил в убийцу. Ты прав, Менадос. Я не имею права читать наставления о низости войны ни тебе, ни кому-либо другому.

Он замолчал и отвернулся. Гектор наблюдал за ним, но по лицу Геликаона ничего нельзя было прочесть. В конце концов тот снова повернулся к Менадосу.

– Ради того ребенка и жителей деревни Кифера я дарую тебе жизнь.

Геликаон посмотрел на Гектора.