– Сколько убитых женщин и детей ты видел за свою недолгую жизнь, Гектор? Десятки? Сотни? А я видел тысячи. Они лежали, скорчившись, в грязи на улицах каждого взятого города или селения. И – да, сначала у меня внутри все переворачивалось при виде их. Сначала я размышлял над напрасно загубленными жизнями, над дикостью и жестокостью.

Он пожал плечами.

– Но спустя некоторое время, после еще нескольких гор трупов, я больше уже не думал об этом. Как такое случилось, что герой взялся выполнить подобное поручение? Теперь ты знаешь ответ. Первый долг воина – быть верным. Когда царь приказывает, мы повинуемся.

– Ты дорого заплатишь за свою верность, – сказал Гектор.

– Большинство воинов в конце концов платят высокую цену, – ответил Менадос. – Почему бы просто не убить нас прямо сейчас и быстро? Я спрашиваю, как один воин другого. Я не хочу, чтобы злой ублюдок радовался, слушая мои вопли.

Гектор не успел ответить: он увидел, что Геликаон и великан-египтянин Гершом шагают мимо пленников к ним. За Геликаоном шли два десятка сердитых дарданцев, с ножами и дубинами в руках.

Менадос выпрямился во весь рост и заложил руки за спину; лицо его было непроницаемым, поза – суровой.

Геликаон остановился перед ним.

– Ты пришел на мои земли с огнем и ужасом, – сказал он. Голос его был холодным, как зима. – Ты убил мою жену, убил жен и детей многих моих людей. Убийство – это единственное искусство, которым ты когда-либо хотел овладеть, микенец?

– А, – ответил Менадос, – мы должны толковать об убийстве? Победи я здесь – и меня объявили бы героем Микен, победившим царя зла. Но я проиграл. Не пытайся читать мне наставления, Геликаон Сжигатель. Сколько беспомощных людей ты убил? Сколько женщин и детей погибли в микенских деревнях во время твоих нападений?

За ними толпа дарданцев двинулась к связанным микенским пленникам.

– Назад! – взвыл Геликаон, развернувшись. – В нашем городе пожар, и многие нуждаются в помощи. Ступайте! Оставьте этих людей мне.