Брат Гектора, Диос, поднялся на холм и встал рядом.

– Холодная ночь, – сказал он, плотнее закутываясь в плащ.

– Я не чувствую этого, – ответил Гектор, одетый в простую блекло-желтую тунику до колен.

– Это потому, что ты Гектор, – польстил Диос.

– Нет, потому что я провел два долгих года во Фракии, пробиваясь в горах сквозь снег и лед. Ты не должен оставаться с нами, брат. Возвращайся в свой теплый дом.

– Сегодня ночью у тебя мрачное настроение. Ты не рад, что ты дома?

Гектор посмотрел вниз, на Трою, подумал о жене и сыне, о своих фермах и табунах коней на северной равнине, и вздохнул.

– Я еще не дома, – ответил он. – Как Андромаха?

– С ней все хорошо. Но она сердится. Она поругалась с отцом, потому что тот задержал армию здесь на ночь. Сказала, что эти люди заслуживают лучшего.

– Они оба правы, – проговорил Гектор. – Люди заслуживают лучшего, но завтра они будут упиваться лестью. Это шествие имеет важное значение, оно поможет скрыть наше поражение.

– Как ты можешь говорить о поражении? – удивленно спросил Диос. – Ты не проиграл ни одной битвы, и ты убил вражеского царя. Я называю это победой. И люди называют это победой. Как и следует это называть.

Гектор почувствовал прилив непривычного гнева, но его голос не изменился:

– Мы пересекли пролив, чтобы защитить земли Фракии и царя Реса, нашего союзника. Рес мертв. Фракия потеряна. Наши враги собрались по ту сторону Геллеспонта, готовые начать вторжение. Все северные торговые пути для нас закрыты. Тебе это кажется победой?

– Я понимаю тебя, брат, – мягко проговорил Диос. – Но ты и твои люди отправились во Фракию, чтобы помочь ее защищать. Поражение потерпел Рес, а не воины Трои. Твоя слава осталась незапятнанной.