Геликаон стоял на корме «Ксантоса», глядя назад, на горящий флот.

Пламя освещало ночное небо, но он не чувствовал удовлетворения. Сняв бронзовый шлем, Геликаон прислонился к борту возле кормы и посмотрел на восток. Далекая крепость Дардания тоже была в огне, и «Ксантос» медленно двигался туда.

Бриз охлаждал лицо Геликаона. Он стоял в одиночестве, никто к нему не приближался. Моряк у огромного рулевого весла не отрываясь смотрел на восток. Восемьдесят весел большого судна мерно врезались в темную ночную воду, со звуком ритмичным, как удары сердца.

Халисия была мертва. Царица Дардании была мертва. Его жена была мертва.

И сердце Геликаона обратилось в пепел.

Они вместе с Гершомом взобрались на крутой откос, туда, где лежало ее тело; рядом с ней притулился маленький Декс, черный жеребец ждал неподалеку. Геликаон побежал к жене, опустился на колени и поднял ее на руки. В ее боку зияла страшная рана, и земля вокруг нее была скользкой от крови. Голова ее запрокинулась, золотые волосы свесились вниз.

Декс закричал:

– Папа! – и Геликаон обнял трехлетнего мальчугана.

– Мы должны вести себя очень тихо, – прошептал Декс. – Солнечная женщина спит.

Гершом взял мальчика на руки.

– Мы перепрыгнули через нее, – возбужденно сказал Декс, показывая на большую трещину в опаленном мосту. – Мы убежали от плохих людей.

Геликаон прижал к себе Халисию. И тут глаза ее открылись, и она улыбнулась ему.

– Я знала… ты придешь, – проговорила она.