Он нанял в этом доме квартиру с подвалом, в котором была замурована Милоном шкатулка, и в этот же день ночью спустился в подвал и достал оттуда шкатулку.

В этой шкатулке находилось более миллиона денег, письмо баронессы Миллер к своим дочерям и ее завещание.

Через несколько дней после этого Аженор зашел к своему отцу, который завел с ним разговор о том, что Аженору уже пора жениться.

Аженор, любивший Антуанетту и узнавший от нее, что она дочь баронессы, у которой похитили принадлежащее ей состояние, сказал отцу, что он согласен, тем более что он уже влюблен.

— В кого? — спросил де Морлюкс.

— В молодую, прекрасную и умную девушку.

— И, вероятно, бедную? — спросил де Морлюкс. — Было бы слишком странно, если бы при всех этих качествах она имела еще и приданое…

— Почем знать! — заметил ему на это Аженор.

— Она богата?

— Нет, но, кажется, со временем будет.

— Как так?

— Эта девушка — бедная сирота, которую ограбили, а я взял себе в голову непременно возвратить ей состояние.

При этих словах де Морлюкс приподнялся и побледнел.

— Да, — продолжал Аженор, — их две сестры, две сиротки… Их мать, баронесса Миллер…

При этом имени барон вскрикнул и, к крайнему изумлению своего сына, упал без чувств на подушки.

Вскоре после этого Аженор ушел, а барон де Морлюкс остался в самом ужасном положении.

В таком виде застал Филиппа де Морлюкса его старший брат, Карл де Морлюкс, который был гораздо тверже характером, чем его меньшой брат. Выслушав своего брата и его предложение раскаяться и возвратить сиротам их состояние, Карл де Морлюкс холодно проговорил:

— Ваш сын глуп, как обрубок дерева, если только он рассказал вам все это.

Затем он рассмеялся и добавил:

— О, дурак, сам лезет в пасть волку.

И после этого он решил, что для того, чтобы избавиться им от Антуанетты Миллер и ее сестры, необходимо во что бы то ни стало удалить Аженора из Парижа и, воспользовавшись его отсутствием, запрятать Антуанетту куда-нибудь вроде Сен-Лазара.