— Но как же мы сделаем это, — спросил Филипп, все еще не приходя в себя от испуга и смущения, — и как все это отвратительно!

— Положим, но ведь это необходимо. Неужели же вы сами предпочитаете попасть под суд?

Барон молчал.

— Пословица говорит: «Куй железо, пока оно горячо», — сказал Карл де Морлюкс и встал.

— Куда вы идете? — спросил барон.

— К своему человеку, который пристроит, куда следует, этих сироток. До свидания!

— Но, — сказал барон, — Аженор возвратится сейчас.

— Так что же?

— Что я скажу ему?

— Скажите, что я отправился тотчас же наводить справки о его протеже.

Простившись с бароном, Карл Морлюкс проехал по Университетской улице, достиг набережной, переехал мост и остановился в улице des pretres Saint Germain I'Auferrois перед домом такой жалкой наружности, что даже грум виконта выразил крайнее изумление.

Виконт бросил ему вожжи и направился в темную узкую и сырую аллею.

Он поспешно поднялся в третий этаж по неровной, витой лестнице, на которой вместо перил был протянут грязный и засаленный от долгого служения шнурок.

Он остановился перед дверью, на которой была прибита медная дощечка с двумя следующими словами: «Контора и касса».

Конторы, как мы знаем, существуют везде и повсюду и этим именем крестят всякого рода лавчонки, но касса!..

При виде этой надписи Карл Морлюкс не мог удержаться от улыбки и от следующего размышления:

— При входе в подобный дом поневоле застегнешь свою одежду и позаботишься о безопасности своих часов и кошелька! Нашли же помещение для кассы!

Он постучал.

— Войдите, — ответили ему из-за двери, на которой было написано белыми буквами:

Карл де Морлюкс поспешил исполнить это и очутился лицом к лицу с человеком лет сорока пяти или даже пятидесяти в дорожном пальто и в фуражке без козырька. Этот человек носил длинные усы с проседью, высокий воротник и выглядел военным, хотя на самом деле был отставной полицейский сыщик.