Несмотря на устав святого Бенедикта и требование соблюдать молчание, сестры не могли отказать себе в удовольствии посудачить на счет вновь прибывшей, едва мать-настоятельница удалилась к себе. Все они были уже в преклонном возрасте, самой молодой, сестре Агате, было за тридцать, но уединение и посты не избавили их от любопытства. Таинственная протеже герцога Глостера вызывала жгучий интерес, более того – страх. Она прибыла из тех краев, где все погрязло в грехах, где на каждом шагу льется кровь, где сам Лукавый бродит среди христиан, ловя заблудшие души. Стоит только взглянуть на эту леди – а то, что она леди, они почувствовали сразу, – чтобы понять, что она познала ад уже здесь, в этой скорбной юдоли. И смиренные сестры, хоть и были полны участия и доброты, сторонились ее, ибо она пережила то, чего они были лишены и боялись. Она познала мир, и мир обратил ее в призрак без чувств и желаний.

Никогда еще монахиням Сент-Мартин ле Гран не приходилось видеть такой душераздирающей скорби, такого безысходного отчаяния. Бледная, безразличная ко всему, даже к своему дитяти, Анна была словно слепая. Естественно, девочка тянулась к монахиням, которые наперебой старались угостить ее незатейливыми лакомствами из монастырской кладовой, расчесать ей волосы, рассказать сказку. От Кэтрин сестры узнали, что прежде все они жили в замке в Пограничье, что на них напали шотландцы, ее отец и маленький брат погибли, а их с матерью увез добрый герцог Ричард.

В том, что герцог покровительствовал леди Анне Майсгрейв, было благо для монастыря. В лице Ричарда Глостера сестры разом получили защиту и от Болтонского аббатства, и от бродячих искателей легкой наживы. Леди Анна жила как мирянка в обители, хотя и носила одежду послушницы и почти не поднималась с колен у алтаря. Там она проводила большую часть своего времени. Лишь изредка ее навещал сам наместник Севера, и она покорно сносила его визиты. В остальном ее жизнь в обители отличалась от монашеской лишь тем, что леди Анна имела отдельное помещение, как и мать Евлалия. Ее дни проходили в посте и молитве, в ночных бдениях, спала она на грубых простынях и соломе, носила власяницу, подвергала себя бичеванию. Послушание, воздержание во всем, молчание. Если бы монахини не слышали, как порой она разговаривает с дочерью, они бы решили, что леди Анна – немая.