– Матушка…
Перед нею стояла испуганная Кэтрин. Глядя сквозь слезы на эту красивую, убранную цветами девочку, на ее черные сверкающие глаза и каскады серебрящихся волос, Анна вдруг улыбнулась и протянула к ней руки, вознося благодарность небесам за то, что она у нее есть.
В этот вечер они с Кэтрин долго беседовали в келье Анны, и, несмотря на то, что боль утраты была еще чересчур сильна, обе с наслаждением погружались в воспоминания и даже порой смеялись, ибо то, о чем и мать и дочь так долго молчали, неожиданно принесло облегчение. И когда Кэтрин уже задремывала, опустив головку на колени матери, она пробормотала сквозь сон:
– Мама, я хочу в Нейуорт. Там могилы отца и Дэвида. Почему мы так долго не возвращаемся туда?
И действительно, почему? Анна тягостно задумалась. Ей и самой показалось вдруг необъяснимым, отчего она так и не побывала на родных могилах. Единственное оправдание, какое она видела, – так пожелал Ричард Глостер. Герцог увез ее, обессиленную от горя, из Нейуорта и спрятал в Сент-Мартин ле Гран, и он же внушил Анне, что ей незачем возвращаться в Гнездо Орла. По сути, все это время она находилась в полном подчинении у наместника Севера. Былые подозрения и неприязнь вновь всколыхнулись в ней, и той же ночью Анна написала Ричарду, сообщив, что желала бы вернуться в Нейуорт.