Доронин рассмеялся.

– Вы простите меня, – улыбнулся молодой человек, – это просто так, тренировка… Я заметил, как вы наблюдали за мной, и позволил себе эту шутку. Вы ведь не обиделись?

– Здорово работаете! – искренне сказал Доронин.

– Это мой новый номер, – пояснил фокусник. – Я должен тренироваться каждый день. Простите, – вдруг сказал он и, сняв с головы Доронина кепку, вынул из неё карту.

– Ну, знаете!… – воскликнул Доронин.

– Это старый номер, общеизвестный, – скромно сказал фокусник.

– Где же вы выступать собираетесь? Куда едете?

– Туда же, куда и вы, на Сахалин. Нас тут целая бригада.

– А вы полагаете, что на Сахалине сейчас… Ну, словом, у людей есть время для развлечений?

– А как же? – воскликнул фокусник. – Вы что, наших людей не знаете? Для настоящего искусства время всегда найдётся. Вы бы послушали нашу певицу!…

– Но почему именно на Сахалин?

– Не только на Сахалин. Наши поехали и на юг, и на север, и на запад. Ведь у нас тоже свой план есть. Как же иначе? – Он помолчал. – Как вы думаете, мой номер пройдёт?

– Наверняка пройдёт, – улыбаясь, ответил Доронин.

– Ну, спасибо, – поблагодарил фокусник, – До встречи на Сахалине.

К исходу второй ночи Доронин, уставший от мучительной качки, вышел на палубу.

Он долго стоял, глубоко вдыхая холодный, влажный воздух.

Вдруг ему показалось, что в темноте ночи мигнул едва заметный огонёк маяка. Но свет тотчас исчез и больше уже не показывался. Доронин так и не узнал, что в эти минуты пароход проходил самый опасный участок пути – пролив Лаперуза между южной оконечностью Сахалина и японским островом Хоккайдо. Здесь мореплавателей подстерегает коварная подводная скала. Замеченный Дорониным мигающий огонёк горел на мысе Крильон, самом южном советском мысе в этой стороне света.

Тем временем начался рассвет – второй с тех пор, как пароход покинул владивостокскую бухту Золотой Рог.