Горло певицы было тщательно укутано полосатым кашне. Шофёры высунулись из кабин и с удивлением смотрели на неожиданное зрелище. Но, пожалуй, ещё больше был удивлён Доронин. Люди, которые только что высадились на эту неустроенную землю и после далёкого морского пути ещё не знали, где проведут предстоящую ночь, слушали концерт затаив дыхание. После каждого выступления долго не смолкали аплодисменты. Фокусника ни за что не хотели отпускать. Ему пришлось несколько раз повторить свой номер с колодой карт. Когда он наконец спрыгнул с ящика, глаза его счастливо блестели. Проходя мимо Доронина, он посмотрел на него с торжествующей улыбкой.

Концерт продолжался минут пятнадцать, не больше. Потом шофёр головной машины, высунувшись из кабины, закричал:

– А ну, товарищи, кто в Средне-Сахалинск, садись!

Именно туда ехал Доронин.

Направляясь к машине, он заметил кучку людей, сидевших у стены. Мрачного вида бородач окликнул его:

– Не слыхать, сколько пароход простоит?

– А вы куда собрались? Обратно, что ли? – спросил Доронин, разглядывая людей, расположившихся на ящиках, чемоданах и узлах.

– На материк, – глухо ответил бородач. – Отвоевались, значит. Будь ему, этому Сахалину, неладно!

– Эй, летун, чего лазаря поешь? – громко и озорно крикнул, высовываясь из кабины, шофёр, молодой парень в армейской пилотке. – Знаем мы вашего брата! И на материке встречали.

Бородач мрачно насупился.

Погода резко изменилась. Точно кто-то огромной ладонью отодвинул туман и разбросал по небу облака. Показалось солнце.

Море ещё волновалось, но уже не выглядело таким мрачным. Небо потеряло свою тягостную свинцово-серую окраску. Сразу стало теплее.

Проехав по территории порта, машина миновала ворота и очутилась на шоссейной дороге. Люди в кузове приподнялись, чтобы увидеть землю, на которой им предстояло жить. Встал и Доронин. Здание порта показалось ему таким незнакомым и чужим, что он приготовился и дальше видеть одно только незнакомое и чужое.