Из паланкина вышла Эльфелилет — женщина со светло-коричневой кожей, с ресницами, припорошенными углём, с рыжими от хны волосами, в которые была вплетена золотая проволока. Розовая краска покрывала её ладони и ногти. Под её вышитой голубой накидкой скрывался замысловато украшенный жилет. Накрахмаленные шёлковые шаровары с завязками у щиколоток блестели от покрывавшего их мирабаланского лака. Лёгкая россыпь оспинок на одной щеке приятно подчёркивала округлость её луноподобного лица.

— Эльфелилет, моя дорогая, — сказал Манименеш. — Ты как раз вовремя, к десерту.

Эльфелилет грациозно прошлась по выложенному плиткой полу и улеглась ничком на бархатную кушетку. В таком положении общеизвестная красота её ягодиц представала в наиболее выгодном свете.

— Я благодарю моего друга и покровителя, благородного Манименеша. Живи вечно! Высокоученый доктор Багайоко, я Ваша служанка. Привет, поэт.

— Привет, милочка, — сказал Хайяли, улыбаясь с природным дружелюбием, свойственным поэтам и куртизанкам. — Ты — Луна, а твои красотки — кометы на нашем небосклоне.

Хозяин произнёс:

— Это наш высокочтимый гость, караванщик Абу Бекр Ахмед Ибн-Ватунан.

Ибн-Ватунан, сидевший с открытым от изумления ртом, вздрогнул и пришёл в себя.

— Я простой человек из пустыни, — сказал он. — Я не обладаю тем даром слова, который есть у поэтов. Но я — Ваш слуга, госпожа!

Эльфелилет улыбнулась и встряхнула головой. В оттянутых мочках её ушей зазвенели тяжёлым золотом филигранные серёжки.

— Добро пожаловать в Одогаст.

Подали десерт.

— Ну, — сказал Манименеш, — всё, что мы ели до сих пор, — это простая и грубая еда. Вот где мы блистаем более всего. Позвольте соблазнить вас вот этими ореховыми пирожными «джузинкат» и прошу отведать нашей медовой лапши — надеюсь, что здесь хватит на всех.