"Ага, – подумал Курипа, – проняло тебя все-таки".

Но в следующее мгновение взгляд контрразведчика снова стал равнодушным, скучающим.

– Хорошо, проверю, – сказал он. – Откуда вы узнали об этом?

– От его брата, которого я встретил в Кленове.

Офицер встал, показывая этим, что разговор окончен.

– Ваши патриотические и верноподданнические чувства, – на лице офицера ясно было видно, что он нисколько не верит ни в патриотизм, ни в верноподданичество собеседника, – делают вам честь, господин Курипа. Вы получите соответствующее денежное вознаграждение, надеюсь, мы еще встретимся…

И действительно, через неделю Курипу вызвали в контрразведку.

На этот раз он зашел в кабинет бодро и даже немного развязно, как старый знакомый. Но офицер сразу испортил ему настроение.

– Нам известно, что вы участвовали в кружках, где проводилась вредная для правительства агитация. Вас даже предупреждала по этому поводу полиция, – сказал он. – Вы, конечно, понимаете, что поступки, на которые мы не обратили внимания тогда, могут быть совсем иначе расценены теперь…

Офицер сделал небольшую паузу будто для того, чтобы дать возможность Курипе полностью оценить значение сказанного.

– Вы какой-то мере исправили свою ошибку, указав на преступника, – продолжал контрразведчик. – Кстати, между нами говоря, он не шпион и будет строго наказан только для того, чтобы устрашить других. Дело не в этом. Вы должны составить список тех, кто бывал вместе с вами и Кравцом на собрании антиправительственных кружков…

С этого времени Зенон Курипа стал штатным агентом австрийской контрразведки.

…Об этом свидетельствовала папка, которую держал на коленях "майор Генрих Штафф". Она рассказывала о многочисленных преступлениях, которые хранились столько лет в глубокой тайне.

…Курипа оказался именно тем человеком, который был так нужен начальнику "особой службы" австро-венгерской армии капитану Максу Бинки.